Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Бабье лето

Какое в этом году чудесное бабье лето! Тихое и светлое, как самый лучший сон. Хочется, что бы так было всегда... Вот вспомнила песню на стихи Екатерины Шантгай, муж мой ее когда-то неплохо пел под гитару.

Холодным пламенем в долине
Горит рябина, не сгорая,
И треугольник журавлиный
На горизонте тает.
Пора шального листопада
И позднего рассвета,
Моя печаль, моя отрада,
- Приходит "бабье лето".

Холодным пламенем в долине
Пылает желтая осина...
Какая осень молодая
Пришла в мою Россию!
Под золотыми куполами,
Где свет земной струится,
Горит в глазах у женщин пламя
Небес, дождей и листьев!

Шагает время непреклонно,
На кленах листья облетели,
И по извечному закону
Опять метут метели,
И все забыто и пропето,
Лишь, негасимо вещий,
Огонь любви - подарок лета
Горит в глазах у женщин!

Мама, мама, что я буду делать?

Традиционно в каждой епархии к Рождеству готовятся праздничные выступления, в которых особо приветствуются выступления приходских хоровых коллективов. Певческий коллектив нашего прихода трудно назвать даже камерным хором в классическом понимании, скорее ансамбль, но в церковном понимании мы - хор, поэтому встал вопрос о том, что же будем готовить для участия в праздничном епархиальном концерте. Хочу добавить, что коллектив наш не профессиональный, поэтому замахиваться на Вильяма нашего Шекспира известных классиков как-то боязно, обиход - слишком примитивен, хочется народ порадовать чем-то особенным, желательно из хорошо забытого старого. Призадумались. И тут мне вспомнился эпизод из фильма "Кин дза дза", в котором дядя Вова и скрипач исполнили старый забытый хит "Мама, мама, что я буду делать?", вызвавший неподдельный восторг у публики. Шутки ради предложила. Реакция оказалась неожиданной, вернее, ее вообще не оказалось. Тогда я робко поинтересовалась, фильм "Кин дза дза" смотрели? Выяснилось - нет. Честно говоря, я действительно искренне удивилась и призадумалась. Может, у меня стереотипное мышление со стандартным набором культурных ценностей и ориентиров?

Интеллигентность и хамство (из лекций Ю.М.Лотмана)

В курсе лекций "Культура и интеллигентность" Юрий Михайлович Лотман (всемирно известный культуролог, семиотик, филолог) обращается к понятию "интеллигентность", как к человеческому качеству, продукту культуры в области человеческой нравственности, которое является высшим проявлением человеческого духа, с помощью которого человечество создает для себя атмосферу, чтобы существовать дальше, чтобы выжить.
"Интеллигентность -это психологическое свойство, которое может быть присуще любому человеку, принадлежащему к любой общественной группе...
Если нас всех спросить, что такое интеллигентность, мы скажем, наверное, что это вежливость, душевная чуткость, умение страдать не только от физической боли...То есть, наверное, можно сказать: это когда человек чувствует, что у него есть душа. Душа -понятие, казалось бы, не материальное, мы в свое время от него открестились как от идеализма, но когда у человека начинает болеть душа, то он замечает, что она у него все-таки есть...
Что же противостоит интеллигентности?...Думаю, что понятием, противостоящим интеллигентности, является ХАМСТВО.... Что же стоит психологически за этим?...Если говорить о психологической основе хамства - это психология раба...Это психология человека, которого унижали, который поэтому сам себя не уважает и стремится компенсировать свое внутреннее неуважение, унижая других людей...
Соединение униженности с определенными душевными качествами, главным образом,... с выпадением из культурной традиции, приводит к тому, что желание унизить другого дополняется желанием разрушать...
М.Горький неоднократно подчеркивал, что корень хулиганства -в скуке, а скука порождается неодаренностью.Сочетание неодаренности с социальной заброшенностью, с униженностью порождает "комплекс трущоб" -комплекс разрушительный; он и вырывается наружу в форме хамства.
Культура -вещь очень хорошая, но она нас всех и стесняет: не делай того, не делай этого, это стыдно делать. ..Чем дальше, тем культура требует больших отказов, больших стеснений, она облагораживает чувства и превращает простого человека в интеллигентного человека. И поэтому определенным людям, особенно людям малокультурным или угнетенным своей серостью, социальной униженностью, очень хочется сбросить это все. Тогда появляется...истолкование свободы как полной свободы от человеческих ограничений. Это и есть хамство...
Мы можем сказать, что хамство- это не просто грубость, малая осведомленность, не особенная культурность, это социально-психологическая болезнь. Я даже иначе скажу -это симптом болезни, которую надо лечить. И одно из основных лекарств против этого - интеллигентность. Культура выделяет из себя это психологическое свойство, которое является как бы противоядием хамству..."
Какими же качествами обладают интеллигентные люди?
Ю.М. Лотман дает описание этих качеств, ссылаясь на письма А.П.Чехова своему брату.
"1) Они уважают человеческую личность, а потому всегда снисходительны, мягки, вежливы. уступчивы.
  2)Они сострадательны не к одним только нищим и кошкам
  3) Они уважают чужую собственность, а потому платят долги
  4) Они чистосердечны и боятся лжи как огня. ..Ложь оскорбительна для слушателя и опошляет его в глазах говорящего."
  5) Они не уничижают себя с той целью, чтобы вызвать в другом сочувствие(Здесь интересны наблюдения Лотмана от общения с людьми криминального мира. "Очень часто ...наталкиваешься на убеждение, что он (хулиганствующий элемент) оборонялся, что все против него. Если он видит человека- предположим, что ему не понравилось, как этот человек одет, - он убежден, что этот человек смеется над ним своей одеждой.. и поэтому он имеет право подойти и его оскорбить...В этой психологии. глубоко ущербной, есть представление о том, что весь мир меня обижает и я на самом деле совсем не нападающий, я -бедный защищающийся.")
  6) В женщине воспитанные люди ценят мать, а не бабу, с которой спят.
  7) Они воспитывают в себе эстетику. Они не могут уснуть в одежде, видеть на стене щели с клопами, дышать дрянным   воздухом, шагать по оплеванному полу. 
У Чехова был замысел такой -показать человека, который всю жизнь выдавливает из себя раба и наконец чувствует себя свободным.
Итак, интеллигентный человек - это человек внутренне свободный, бесспорно уважающий себя... Только тот, кто в себе уважает человека, может уважать и другого человека."

О Татьяне, любви и разлуке (для Людмилы)))

Как я люблю имена и знамена,
Волосы и голоса,
Старые вина и старые троны…
(М.Цветаева)
        Все было очень просто, я бы даже сказала по-домашнему непринужденно. Безусловно, это была встреча с кумирами, которых помню еще с тех пор, как начала понимать искусство кинематографа, но в этот раз они не играли, а были самими собой. Мне казалось, что я зашла к ним в гости, мы очень рады друг другу и даже печать времени сделала их ближе и дороже. Я не знаю, что происходит в душе, когда так близко сталкиваешься с людьми их масштаба, но мне всегда казалось, что талант дается избранным для того, что бы мы могли с их помощью услышать и понять что-то очень важное в своей жизни.
Сначала вышла Ольга Остроумова – настоящая русская актриса. Казалось бы, сколько выходов на сцену было в ее жизни, но она волновалась, не играла волнение, а волновалась, почувствовав ту любовь, которая лилась на нее из наших глаз. Каким же Человеком нужно быть, что бы выдерживать такую любовь! А говорить с нами она решила о роли творчества Цветаевой и Ахматовой в ее судьбе. Стихи Цветаевой появились в моей жизни, когда я была еще совсем девчонкой, благодаря фильмам Эльдара Рязанова, а потом все время шли рядом, как самые надежные друзья, но ее поэтическая проза была для меня тайной. И вдруг я захлебываюсь звучащим со сцены, понимая, что это именно то, ради чего я должна была попасть на эту встречу. Звучал отрывок из поэтической прозы Цветаевой «Мой Пушкин». Вот он:
"Мой Пушкин"
(oтрывок)  
    Немножко позже - мне было шесть лет, и это был мой  первый  музыкальный
год - в музыкальной школе Зограф-Плаксиной, в Мерзляковском  переулке,  был,
как это тогда называлось, публичный вечер - рождественский. Давали сцену  из
"Русалки", потом "Рогнеду" - и:
                         Теперь мы в сад перелетим,
                         Где встретилась Татьяна с ним.
     Скамейка. На скамейке - Татьяна. Потом приходит Онегин, но не  садится,
а _она_ встает. Оба стоят. И говорит только он, все время, долго, а  она  не
говорит ни слова. И тут я понимаю, что рыжий кот,  Августа  Ивановна,  куклы
_не_ любовь, что _это_ - любовь: когда скамейка, на скамейке  -  она,  потом
приходит он, и все время говорит, а она не говорит ни слова.
     - Что же, Муся, тебе больше всего понравилось? - мать, по окончании.
     - Татьяна и Онегин.
     - Что? Не Русалка, где мельница, и князь, и леший? Не Рогнеда?
     - Татьяна и Онегин.
     - Но как же это может быть? Ты же там ничего не поняла? Ну, что ты  там
могла понять?
     Молчу.
     Мать, торжествующе: - Ага, ни слова не поняла, как я и думала. В  шесть
лет! Но что же тебе там могло понравиться?
     - Татьяна и Онегин.
     -  Ты  совершенная  дура  и  упрямее  десяти  ослов!  (Оборачиваясь   к
подошедшему директору школы, Александру Леонтьевичу Зографу).-  Я  ее  знаю,
теперь будет всю дорогу на извозчике на все мои вопросы повторять: - Татьяна
и Онегин! Прямо не  рада,  что  взяла.  Ни  одному  ребенку  мира  из  всего
виденного бы не понравилось "Татьяна и Онегин", все  бы  предпочли  Русалку,
потому что - сказка, понятное. Прямо не знаю, что мне с ней делать!!!
     - Но почему, Мусенька, Татьяна и Онегин? - с большой добротой директор.
     (Я, молча, полными словами: - Потому что - любовь).
     - Она, наверное, уже седьмой сон видит! - подходящая Надежда  Яковлевна
Брюсова {Сестра Валерия Брюсова. - М. Ц.}, наша лучшая и старшая ученица.  -
И тут я впервые узнаю, что есть седьмой сон, как мера глубины сна и ночи.
     - А это, Муся, что? - говорит директор, вынимая из моей муфты вложенный
туда мандарин, и вновь незаметно (заметно!) вкладывая, и  вновь  вынимая,  и
вновь, и вновь...
     Но я уже совершенно онемела, окаменела, и никакие  мандаринные  улыбки,
его и Брюсовой, и никакие страшные взгляды матери не могут  вызвать  с  моих
губ - улыбки благодарности. На обратном пути -  тихом,  позднем,  санном,  -
мать ругается: - Опозорила!! Не поблагодарила за мандарин! Как дура -  шести
лет - влюбилась в Онегина!
     Мать ошибалась. Я не в Онегина влюбилась, а  в  Онегина  и  Татьяну  (и
может быть, в Татьяну немножко больше), в них обоих вместе, в любовь.  И  ни
одной своей вещи я потом не писала, не влюбившись одновременно в двух (в нее
- немножко больше), не в них двух, а в их любовь. В любовь.
     Скамейка, на которой они _не_ сидели, оказалась предопределяющей. Я  ни
тогда, ни потом,  никогда  не  любила,  когда  целовались,  всегда  -  когда
расставались.  Никогда  не  любила  -  когда  садились,   всегда   -   когда
расходились. Моя первая любовная сцена была нелюбовная: он _не_ любил (это я
поняла), потому и не сел, любила _она_, потому и встала, они  ни  минуты  не
были вместе,  ничего  вместе  не  делали,  делали  совершенно  обратное:  он
говорил, она молчала, он не любил, она любила, он ушел,  она  осталась,  так
что если поднять занавес - она одна стоит, а может быть, опять сидит, потому
что стояла она только потому, что _он_ стоял, а потом рухнула  и  так  будет
сидеть вечно. Татьяна на той скамейке сидит вечно.
     Эта первая моя любовная сцена, предопределила все мои последующие,  всю
страсть во мне несчастной, невзаимной, невозможной  любви.  Я  с  той  самой
минуты не захотела быть счастливой и этим себя на _не-любовь_ - обрекла.
     В том-то и все дело было, что он ее не любил, и только потому она его -
так, и только для того _его_, а не другого  в  любовь  выбрала,  что  втайне
_знала_, что он ее не сможет любить. (Это я сейчас говорю,  но  _знала_  уже
тогда, тогда знала, а сейчас научилась говорить.) У  людей  с  этим  роковым
даром несчастной - единоличной - всей на себя взятой - любви - прямо _гений_
на неподходящие предметы.
     Но еще одно, не одно, а многое, предопределил во  мне  Евгений  Онегин.
Если я потом всю жизнь по сей последний день всегда  первая  писала,  первая
протягивала руку - и руки, не страшась суда - то только потому, что на  заре
моих  дней  лежащая  Татьяна  в  книге,  при  свечке,   с   растрепанной   и
переброшенной через грудь косой, это на моих глазах  -  сделала.  И  если  я
потом, когда уходили (всегда - уходили), не только не протягивала вслед рук,
а головы не оборачивала, то  только  потому,  что  тогда,  в  саду,  Татьяна
застыла статуей.
     Урок  смелости.  Урок  гордости.  Урок  верности.  Урок  судьбы.   Урок
одиночества.
     У кого из  народов  -  такая  любовная  героиня:  смелая  и  достойная,
влюбленная - и непреклонная, ясновидящая - и любящая!
     Ведь в отповеди Татьяны - ни тени мстительности.  Потому  и  получается
полнота возмездия, поэтому-то Онегин и стоит "как громом пораженный".
     Все козыри были у нее в руках, чтобы отметить и свести его с  ума,  все
козыри - чтобы унизить, втоптать в землю той скамьи, сравнять с паркетом той
залы, она все это уничтожила одной только обмолвкой: Я  вас  люблю  (к  чему
лукавить?)
     К чему лукавить? Да к тому, чтобы торжествовать! А  торжествовать  -  к
чему? А вот на это, действительно, нет ответа  для  Татьяны  -  внятного,  и
опять она стоит, в зачарованном кругу залы, как тогда - в зачарованном кругу
сада,  -  в  зачарованном  кругу  своего  любовного  одиночества,  тогда   -
непонадобившаяся, сейчас - вожделенная, и тогда и ныне - любящая  и  любимой
быть не могущая.
     Все козыри были у нее в руках, но она - не играла.
     Да, да, девушки, признавайтесь - первые, и потом слушайте  отповеди,  и
потом выходите замуж за почетных раненых, и потом слушайте  признания  и  не
снисходите до них - и  вы  будете  в  тысячу  раз  счастливее  нашей  другой
героини, той, у  которой  от  исполнения  всех  желаний  ничего  другого  не
осталось, как лечь на рельсы.
     Между полнотой желания и исполнением желаний, между полнотой  страдания
и пустотой счастья мой выбор был сделан отродясь - и дородясь.
     Ибо Татьяна до меня повлияла еще на мою мать.  Когда  мой  дед,  А.  Д,
Мейн, поставил ее между любимым и собой, она выбрала, отца, а не любимого, и
замуж потом вышла лучше, чем по-татьянински, ибо "для бедной Тани  все  были
жребии равны" - а моя мать выбрала самый тяжелый  жребий  -  вдвое  старшего
вдовца с двумя детьми, влюбленного в покойницу, - на детей и на  чужую  беду
вышла замуж, любя и продолжая любить - _того_, с которым  потом  никогда  не
искала встречи и которому, впервые и нечаянно встретившись с ним  на  лекции
мужа, на вопрос о жизни, счастье и т. д., ответила: "Моей  дочери  год,  она
очень крупная и умная, я совершенно счастлива..." (Боже, как  в  эту  минуту
она должна была меня, умную и крупную, ненавидеть за то, что я  -  не  _его_
дочь)!
     Так, Татьяна не только на всю мою жизнь повлияла, но на самый факт моей
жизни: не было бы пушкинской Татьяны - не было бы меня.
     Ибо женщины _так_ читают поэтов, а не иначе.
     Показательно, однако, что мать меня Татьяной не назвала - должно  быть,
все-таки, - пожалела девочку...
           Дальше была Ахматова, романсы, какие-то истории из жизни, эпиграммы В.Гафта и сам Валентин Гафт, но все это было уже не так важно для меня. Сознание почему-то напрягалось лишь тогда, когда Гафт произносил «ОЛЯ», а Остроумова - «ВАЛЯ». Как точно удалось Цветаевой отлить в слова то, что так мучительно и безуспешно пыталась сделать я, в своем начатом, но неоконченном по сей день рассказе «Талант любви»! А сколько вас, милые мои подруги, так и уходят со своей тайной, и ни один человек не посмеет к ней прикоснуться! И лишь немногим удается угадать в вас эту тонкую поэзию души. Уж сколько лет прошло со времен написания А.С. Пушкиным «Евгения Онегина», но его Татьяна продолжает жить в девочках, названных в ее честь. И многие Марины названы в честь Марины Цветаевой.
     В который раз я поражена вашим талантом, дорогая Марина Ивановна! И вашим, дорогая Ольга Михайловна! Кто же еще мог так сказать о том невыразимом, бессознательном, появляющемся в шестилетнем возрасте, томящем и проводящем самую опасную черту чувстве, называемом любовью Женщины.

Исцеление слепого Вартимея

Это евангельское чтение говорит нам о слепом человеке по имени Вартимей. Он долгое время сидел у Иерихонских ворот. И за эти годы, казалось бы, надежда в человеке должна была ослабнуть, а то и вовсе пропасть. Но Вартимей все еще ждал чего-то от жизни. Он верил, что в его жизни чудо еще возможно. Он ждал. И вот, однажды он услышал шум приближающейся толпы. Ежедневно сотни людей проходили через городские ворота, но сегодня было все не так. Вартимей нутром почувствовал, что это необыкновенный день и шум толпы не такой как всегда. Так бывает и с нами: идем по улице, вокруг нас мелькают десятки лиц. Вдруг, мы испытываем необъяснимое волнение, мы ощущаем, что сейчас должна произойти встреча с человеком. И точно: через мгновение мы видим знакомый силуэт. Встреча состоялась. Так и с Вартимеем: сердце колотилось от непонятного волнения, он спросил у людей: «что это такое?» (Лук. 18:36). Ему ответили: «Иисус Назорей идет» (Лук. 18:37). И Вартимей понял, что это и есть тот долгожданный спасительный день. Он начал кричать: «Иисус, Сын Давидов! Помилуй меня» (Мк. 10:47). Поражает вера Вартимея. Вера, которая позволила ему перекричать целую толпу. Вартимей закричал, и Христос услышал его. Хотя Вартимею и пытались заткнуть рот. В Евангелии сказано: «многие заставляли его замолчать» (Мк. 10:48). Людей, которые заставляли умолкнуть Вартимея, мы по-человечески понять можем. И мы так нередко поступаем. Мы частенько затыкаем рот своему ближнему, который проявляет, как нам кажется, излишнюю активность в желании духовно исцелиться. Как часто мы говорим человеку: «Ты куда лезешь? Не видишь, что ты здесь не один такой? Здесь целая очередь и не только больных. Подожди, вот со всеми делами разберутся, дойдут и до тебя руки. А пока помолчи, и так голова раскалывается, без тебя тошно». Как легко мы можем заставить замолчать человека, зовущего Христа. И как страшно осознавать, что среди таких людей оказываемся и мы.

Но желание прозреть оказалось сильнее, чем нежелание других людей допустить Вартимея к Христу. И вот, здесь нам с вами стоит задуматься над тем, как мы идем к Господу? Как мы обычно поступаем в своей жизни: крикнем раз-другой, причем так, чтобы нас окружающие не услышали. Вдруг услышат, что тогда подумают о нас? А уж если погрозят нам и велят замолчать, то чаше всего мы умолкаем, и голоса своего не возвысим, чтобы оказаться услышанными Господом. А Вартимей как бы говорит нам: «Не бойся кричать. Не бойся шума окружающего мира. Не бойся толпы. Кричи, кричи так, чтобы тебя Господь услышал». И Господь услышал Вартимея...

Христос велел привести слепца. Он спросил Вартимея: «чего ты хочешь от Меня?» (Мк. 10:51). И Вартимей ответил: «Учитель! Чтобы мне прозреть» (Мк. 10:51). Вартимей попросил у Христа самое главное. Он просил исполнение самой заветной мечты. И в этом пример для каждого из нас. Чаще всего мы просим у Господа то, без чего легко можем обойтись в своей жизни. Например, всеми силами, стремимся привлечь внимание и расположение человека, от которого наша жизнь абсолютно не зависит. Или же выпрашиваем такие блага, от которых только увеличится наше беспокойство. Ходил пешком - все было нормально. Купил машину - и теперь голова болит: как бы ее не украли, как бы не ударили, как бы самому не врезаться. Стал руководителем - и теперь сложно смириться с тем, что среди подчиненных есть люди талантливее, красивее, перспективнее. Приходится мириться с тем, что практически нет друзей, а есть множество завистников и врагов. А Вартимей учит нас: «Проси у Господа главного. Проси того, без чего твоя жизнь действительно несчастна и пуста».

А еще бывает так, что и к нам Господь обращается с вопросом: «Что тебе от Меня нужно?». А у нас мысли начинают путаться: «Что мне нужно? Ой, Господи, Ты скажи, что мне не нужно от Тебя. Мне и здоровье крепкое, и любовь нескончаемую, и уважение, и зарплату большую, и квартиру в центре города, и кресло руководителя. Пальцев не хватит, чтобы перечислить, что мне от Тебя, Господи, нужно получить». Страшно оттого, что в этом списке нет желания об освобождении от чувства неприязни, чувства зависти и чувства ненависти. Нет просьбы о даровании ответственности за ближнего и о хранения своего сердца и разума от греха. А зачем? Мы не видим в этом большой беды. Жили с грехами, живем, и с грехами помирать будем. Зачем просить Господа о каких-то глупостях? Мы пожить по-человечески хотим успеть. А вера - это ведь дело настроения и свободного времени. А времени у нас, как известно, на духовные вещи практически не остается.

И здесь мы сталкиваемся с другой ситуацией. К нам подходит Господь и спрашивает: «Чего ты от Меня хочешь?». А мы из ощущения сытости отвечаем: «Честно говоря, Господи, ничего не хочу. У меня есть все, что необходимо для нормальной жизни. А чего нет, то приобрету. В нашем мире все продается и покупается. А Ты, Господь, мне пока не нужен». Вот и получается, что Господь для нас либо добрый волшебник, исполняющий все наши желания, либо скорая помощь по необходимости. Он не является для нас другом. Мы не видим в Господе своего Отца. У Дмитрия Сергеевича Мережковского есть интересное высказывание: «Одни говорят: нельзя быть живым, не отрекшись от Христа. Другие: нельзя быть христианином, не отрекшись от жизни. Выходит так: или жизнь без Христа, или христианство без жизни». И в таком случае Господь просто не в состоянии пробиться через наше нежелание прозреть...

Сегодняшнее Евангелие учит нас не терять веру, даже тогда, когда долгие годы наши молитвы остаются без ответа. Не терять веру даже тогда, когда окружающие потеряли веру в нас. Пример Вартимея учит нас решимости пробиваться к Христу через толпу человеческого равнодушия. А если нет сил пробиваться, то хотя бы просто закричать, но только так закричать, чтобы Господь услышал нас. А Спаситель нас обязательно услышит, увидит, позовет и спросит: «Чего ты от Меня хочешь?». И в этот момент нам важно оказаться предельно честными перед Богом. Нам необходимо попросить действительно главного. Попросить того, что сделает нас по-настоящему счастливыми людьми. И когда получим выздоровление, не забудем принести благодарность Господу путем изменения собственной жизни на добро. Аминь.
Игорь Малин